Принять себя наизнанку

Чарли Чаплин маст дай

Великий маленький бродяга внутри

принять себя наизнанкуВам нравится Чарли Чаплин? Вернее, тот образ, который он создал? Этот маленький неуклюжий человечек в мешковатом костюме со странной походкой, с которым вечно случаются неприятности?
Разве не удивительно, что столь неудачливый, во многом даже жалкий персонаж стал таким популярным? Главным киногероем XX века?
Вообще-то не удивительно. Потому что такой же человечек прячется внутри каждого из нас. Но там, внутри, мы не хотим на него смотреть. Уж лучше снаружи. Будто это совсем не про нас.

Современный мир ориентирован на успех и счастье. Нужно быть удачливым, успешным, постоянно в тонусе, иметь позитивные отношения. Позитивным должно быть всё. И никаких там неудач, депрессий, неловкостей и провалов.
И мы растим своё сильное я. То место внутри, где мы многому научились и многое преодолели, куда немало вложились и получили отдачу. Где есть гордость и власть, отвага и мощь, хватка и ум. И где уж совсем не хочется знать о своей слабости, неуклюжести, о своих страхах и глупостях, о том, что обычно невпопад. Так много пройдено и сделано, и воды утекло, чтобы возвращаться к этой своей недоделанности. Даже подумать об этом стыдно. Курс взят на самосовершенствование. На жизненность, силу и рост.
…А внутри остается он, забытый и брошенный. Наш Чарли.
Мы привыкли о нем не знать. Но как-то щемит в душе, словно мы что-то забыли. Или куда-то не успели. Куда-то никак не можем добраться. И оно где-то совсем рядом – то, что мы не можем найти. И кажется, никогда и не искали.

charliОн чувствует себя изгоем, там внутри, наш собственный Чарли. Он мешает нашим великим целям. И не очень великим тоже. Когда нужно быть сильным, ловким, уместным, смелым, такой персонаж совсем не нужен. Эдакий недотепа. И откуда он только взялся.
Взялся-то, конечно, из детства. Из всех тех историй, когда нас не принимали. Ругали или отвергали за наши нюни, страхи, капризы, вспышки, помарки в тетрадках. И он так и остался заваленный всем этим непринятым и непрожитым по самое горло. Сидит там, в душе, переполненный всё теми же нюнями, тревогами и помарками. Да еще и собирает новые, бедолага. И в горле его – комок. Обиды, боли, стыда и ненужности.
Ему бы помогла забота да внимание, прощение, да ласка. Но наше сильное я ведь не привыкло к телячьим нежностям. Как поэтично сказала об этом психоаналитик Марион Вудман, жизнь питается «не из реки любви, а из силы совершенства, которое должно быть незыблемым и вечным».
Нет, не надо сентиментальностей. Только не эта проклятая жалость к себе. К чему?
Наш внутренний Чарли уже давно превратился в нашего тайного врага.
Я сделаю всё, только бы не встретиться тобой. И буду подавлять любые твои ахи и вздохи. Только попробуй вякнуть. Для меня ты просто не существуешь. Теперь я другой, чем был тогда – в минуты слабости и унижения. И точка.

маленький-бродягаПоэтому и важно поступить с ним, как с настоящим врагом. «…Люби́те врагов ваших, и благотворите, и взаймы давайте, не ожидая ничего; и будет вам награда великая».
Когда мы читаем эту заповедь, мы думаем, что она о том, как полюбить своих внешних врагов. А с внутренними поступаем довольно примитивно. «Умри, несчастный».
Но разве не тот наш главный враг, что внутри. И разве не он тогда особенно нуждается в нашем милосердии.
Пишу, и начинаю чувствовать себя проповедником. Хотя, на самом деле, речь идет о вещах вполне прозаических и психологических.
Мы хотим быть милосердными, и лишаем себя самих милосердия. Мы хотим быть сильными, и обрушиваемся на собственную силу. Хотим быть добрыми, и порой не добры именно к себе.
Карл Густав Юнг утверждал, что проблема внутренней тени – это этическая проблема. «То, что я обслуживаю нищего, что я прощаю обидчику, что я люблю даже врага во имя Христа, это несомненно большие добродетели, — говорил он. — Но а если я обнаружу, что самый ничтожный из всех, самый бедный из всех просящих милостыню, самый наглый из всех обидчиков, просто враг сидит во мне самом, что я сам нуждаюсь в милостыне моей доброты, что я сам себе тот враг, которого я хочу любить, что тогда?»
«Пока ты не принимаешь этой ранимой части своего «я», она остается так далеко, что ты даже не можешь разглядеть ее истинной красоты и мудрости, — писал Генри Нувен. — Без нее ты не можешь по-настоящему жить, а способен лишь влачить существование.
Постарайся, чтобы твое маленькое пугливое «я» было всегда рядом с тобой. Это будет нелегко, потому что сначала тебе придется жить, осознавая, что самой глубинной, самой подлинной части твоего «я» еще нет дома. А ее так легко спугнуть.

charlesА пока наш внутренний бродяга так и остается неприкаянным, ему придется проявлять себя в самых неподобающих ситуациях. (Ну, надо же ему хоть как-то себя проявлять!) Он будет отвечать за наши срывы, за болезни, неприятности, симптомы. За все то, что нечаянно нагрянет, когда его совсем не ждешь. И мы так и не узнаем, что именно он формирует нашу судьбу (то есть ту часть жизни, которая нам не подвластна) и наш характер (ту часть нашего подведения, которое происходит будто бы само собой). И наши неврозы — тоже.
Так и не узнаем, пока не решимся протянуть ему руку. И тогда… «Прекрасное — это та часть ужасного, которое мы можем вместить», — знал Рильке.
Тогда-то и откроется вдруг, что наш маленький бродяжка так же очарователен, как и тот, что в кино. Даже больше, потому что он наш. Что есть в нем та же трогательность, искренность, особая грация, такт и вкус.
И, может быть, это именно то место внутри, где прячется любовь. Что-то очень человеческое и живое. Несовершенное, страшащееся, да. Но еще и умеющее от души смеяться, увлекаться, удивляться и шагать без оглядки… С тросточкой в руке. Или без.

Светлана Гамзаева, психолог, Нижний Новгород, #пряностидуши

Похожее

Тайный смысл нелепостей

Я — ничтожество или психология абсурда

Ой, я есть!

Возвращение души в психотерапевтической практике

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *